Узкая асфальтовая дорога вилась среди крутых холмов, поросших кленом и гикори. Зеленая "комета", - миниатюрный автомобиль, купленный у строителя из Френч-Крик, - изредка запиналась об выбоины, но упрямо ехала дальше. На округлой крыше и покатом капоте вспыхивал медовыми искрами закатный свет. По асфальту скользили тени ветвей, сквозь ажурные кроны далеких деревьев виднелся голубой горизонт с позолотой облаков. Из старого радиоприемника доносились тихие переборы банджо, которым вторили задумчивый мужской голос и губная гармошка.

 Эшли Картер ехал из деревни Креншоу, дремлющей в тенистой зелени Аппалачских гор. Полтора часа пути отделяли его от Френч-Крик – тихого городка, названного в честь древнего ручья. Легкий ветер дул в приоткрытое окно, касаясь мягких темно-русых волос, оголяя проколотое ухо без серьги. На зеркале заднего вида висел красный мешочек с ароматической солью, пахнущий вишней. На приборной панели, под лобовым стеклом покачивала головой фигурка кота Вампуса – черного кота-вампира, одного из криптидов Западной Вирджинии. Рядом с ним лежала вскрытая пачка сигарет.

 Дорога в одну сторону отнимала полтора часа, но Эшли был привязан к семье, поэтому часто ездил в деревню, где родился и вырос. Приезжал он обычно в субботу, уезжал следующим вечером. До заката Эшли успевал вернуться в Френч-Крик, где уже год работал секретарем в агентстве недвижимости "Кинкейд Пропертис", которое всё еще существовало - несмотря на экономический кризис, поглотивший Соединенные Штаты Акадии.

 Эшли повезло: когда ему было шестнадцать лет, он уехал в город и поступил в училище, где год изучал секретарское дело. Чтобы не выделяться, Эшли приучился говорить на городской манер. Возможно, именно это помогло ему быстро найти работу.

 Мистер Кинкейд, как и ожидалось от владельца агентства, оказался вектом – на две головы выше Эшли, крепче и сильнее. К его физической силе прилагался телекинез. Вектами были почти все из пяти риэлторов, если не считать Норы - невита двадцати шести лет, которая до сих пор жила одна. Эшли, который тоже был невитом, быстро нашел с ней общий язык. Нора не понимала его желание хранить девственность до брака, но относилась к этому спокойно. Её искренне удивляло, что Эшли не довелось даже поцеловаться с кем-нибудь в Креншоу, но она считала справедливым его опасение подхватить герпес.

 С браком, впрочем, не ладилось. Эшли был достаточно щуплым, чтобы понравиться векте или векту, светлая кожа без волос вписывалась в текущие стандарты красоты, худое лицо с острым подбородком тоже считалось плюсом. Но что-то в Эшли отталкивало: то ли неловкость движений, то ли рассеянный взгляд, то ли несколько птичий вид, который ему придавали серые глаза и длинный нос. Одеваться Эшли старался, как горожане, но узкие черные брюки, белая рубашка и приталенный темно-зеленый жилет сидели на нем несколько угловато. Пышный галстук-бант бордового цвета ситуацию не исправлял, хотя должен был.

- Эта песня для Кэгни, от брата, который поздравляет её с днем рождения, - ворвался в эфир веселый голос ведущего. – "Инк Фиш" с песней "Охра"…

 Поморщившись, Эшли на ощупь сменил частоту. Ему нравился стойе, хотя многие находили этот жанр слишком шумным и агрессивным, но некоторые группы, в частности, "Инк Фиш", Эшли недолюбливал. Их творчество было излишне коммерческим. В окно ворвался теплый порыв ветра. Эшли поправил сбившуюся челку, заправив волосы за ухо.

- …эмигранты из Кламата могут жить в нашей стране, но если они остаются фанатичными соляритами и отрицают другие религии…

 Дернув уголком рта, Эшли покинул и эту частоту. Соляриты из Кламата вызывали у него отторжение – как и политики, которые обожали посещать радиопередачи. Говорили они одно, а делали совершенно противоположное. До решения чужих проблем дело обычно не доходило. 

- …это духовное падение. Мы прогневали Луну распутством, и пока мы не вернемся на истинный путь, возрождения не будет, - мрачно произнесла женщина.

 Эшли нахмурился и выключил радио. Он вырос в деревне лунаритов и знал, что храмовому жрецу свои тайны лучше не доверять, а пожирателей грехов и вовсе стоит обходить стороной. Но бремя чужих пороков, которое уходило вместе с пожирателем в могилу, было здесь совсем не при чем. Эшли недолюбливал их по другой причине.

 Впрочем, о кладбищенской жрице, к которой жители деревни приходили, чтобы пообщаться с покойными родственниками, Эшли не мог сказать ничего плохого. Тетя Нова любила Эшли: при встрече она трепала ему волосы и давала конфету, которую доставала из кармана пестрой юбки.

 Мать Эшли, суровая векта по имени Маргарет Картер, считала все религии мошенничеством, но спокойно относилась к искренней вере. Официально Маргарет не работала и зарабатывала на жизнь охотой. Мясо и шкуры убитых животных она продавала или обменивала, иногда забивала за деньги чужой скот, изредка ездила на черный рынок в Провиденс. Про нелегальные заработки матери Эшли предпочитал не думать.

 Мачеха, сухощавая фермерша из Техаса по имени Тейлор, появилась в доме Картеров, когда Эшли было четыре года. Она была невитом и верила в сплав из всех существующих религий, напоминающий, скорее, ведьмовство. Вместе с Тейлор в доме появились защитные сигилы, написанные углем над дверьми и окнами. Пока Маргарет охотилась, Тейлор следила за домом, курами и скотом. Именно она научила Эшли забивать свиней. В зимние месяцы, если Эшли болел, Тейлор заставляла его пить горячее молоко с вареной луковицей и надевала ему на шею мешочек с чесноком.    

 Дорога плавной дугой уходила вправо. Заметив за поворотом что-то темное, виднеющееся сквозь листву, Эшли насторожился и сбросил скорость. Чем ближе он подъезжал, тем сильнее осознавал, что ехать теперь придется в объезд – путь перегораживал клен, косо упавший поперек дороги. Колючая крона с жухлой листвой уткнулась в крутой холм, поросший ежевикой. На противоположной обочине торчал из земли обломанный пень, соединенный с упавшим деревом лишь лохматым лоскутом коры. 

 Остановившись, Эшли вышел из машины и задумчиво встал перед рухнувшим деревом. Тонкие ветви, усыпанные бурой ветошью листьев, доходили Эшли до пояса. Слева, за ежевикой, сгрудились бледные березы. Справа журчал в темном овраге ручей. Воздух пах зеленью и сыростью. Эшли устало вздохнул. Если бы он шел пешком или хотя бы ехал на велосипеде, то смог бы преодолеть это препятствие. Но машина здесь проехать не могла, а мачете, который Эшли хранил в багажнике, годился лишь для того, чтобы рубить ветки. Расчистить дорогу не представлялось возможным. 

 Вернувшись за руль, Эшли вынул из бардачка карту штата – выцветшую, потрепанную на сгибах, с карандашными отметками между Креншоу и Френч-Крик. Развернув карту, Эшли расположил её на коленях и руле, всмотрелся в сплетение грунтовых дорог. Одна из них петляла между холмами, на которых располагались уединенные фермы, и тянулась к трассе, ведущей в сторону Френч-Крик.

 "Сойдет", - решил Эшли. Подобное случалось с ним не впервые.

 Зеленая "комета" медленно тронулась с места. Осторожно сдав назад и развернувшись, Эшли отправился на поиски новой дороги. Та обнаружилась чуть поодаль – между старым деревянным указателем, на котором уже нельзя было ничего прочитать, и россыпью валунов, поросших бледно-зеленым мхом. По грунтовке тянулись длинные тени деревьев. Было около семи часов. Эшли надеялся вернуться в город до полуночи. 

 Солнце неспешно опускалось за горизонт, воздух понемногу свежел. По правую сторону дороги затухал в раскидистых кленах золотистый закат, слева тонул в синеватых тенях густой подлесок. Сквозь темную сеть ветвей проглядывало сизое небо, тронутое у горизонта красноватыми мазками. Иногда мерцали вдали бледные искры – огоньки уединенных ферм. Эшли включил фары, по грунтовке раскинулись веера желтоватого света. Над дорогой медленно смыкались деревья. В зеркале заднего вида вилась узкая лента грунтовки, теряющаяся в сизой полутьме.

 Хмурясь, Эшли то и дело поглядывал на карту, которая лежала на пассажирском сиденье. Салон "кометы" заполнял бледно-желтый свет потолочной лампочки, снаружи сгущались синие сумерки. За деревьями виднелась догорающая полоса заката – тускло-оранжевая, как тлеющие угли. Сменяли друг друга темные частоколы кленов, заброшенные амбары и фермы, поросшие сорняками пустыри. Грунтовка сужалась. Наконец она превратилась в две глубокие колеи, разделенные порослью травы. Солнце село окончательно. Лес накрыла прохладная черная мгла.

 В свете фар медленно проползали морщинистые стволы деревьев, громоздкие каскады валунов, кусты рододендрона с бледными бутонами. Сквозь ветви пробивался свет молодой луны – серебристый, зыбкий, холодный. Из окна пахнуло влажной землей. Эшли нехотя признал, что заблудился.

 "Мистер Кинкейд мне голову оторвет", - поморщился он, вспомнив о предстоящей работе.

 Углубляться в чащу не было смысла. Эшли съехал на обочину и остановился. Электрический мотор "кометы" умолк. Сосредоточенно нахмурившись, Эшли вновь разложил карту, принялся вглядываться в узкие линии дорог. Эхом доносилось издалека уханье совы, шелестел прохладный ветер. Эшли растерянно изучал карту. Первое ответвление уводило туда, где Эшли ни разу не бывал – даже при свете дня. Второе ответвление тянулось в сторону Френч-Крик, но заканчивалось тупиком – скорее всего, запертыми воротами фермы. Третье ответвление виляло между деревнями, названия которых были Эшли незнакомы.

 Удрученно вздохнув, он сложил карту и отбросил её на пассажирское сиденье. Лязгнула зажигалка, потянулся к потолку сигаретный дым. Эшли курил и нерешительно рассматривал окрестности. Зеленую "комету" обступала тьма, в которой слабо проглядывали узловатые деревья. В приоткрытое окно заползал стылый воздух. На грунтовке лежали бледные пятна луны, очерченные зубчатой листвой. Эшли ткнул окурком в пепельницу и открыл бардачок. Достав оттуда фонарь на батарейках, он взял его в левую руку, а другой извлек из бардачка пистолет - автоматический "кондор", подаренный ему матерью на совершеннолетие. Эшли надеялся, что ему не придется стрелять в мелкую рысь или бешеного опоссума, но в ночном лесу могло произойти всё, что угодно.

 Эшли опасливо вышел из машины, щелкнул кнопкой фонаря. Белый круг света скользнул по волнам сорняков и травы, по кожистым листьям кустов, по ковру из папоротников. Шептал в листве ветер, мертвенно белели рододендроны. Эшли устало вздохнул. Опознавательных знаков поблизости не было. Он по-прежнему не понимал, где находится. 

 Слева громко захрустели ветки. Эшли резко повернулся и вскинул пистолет. В свете фонаря, подняв руки, стояла девушка с худым, простоватым лицом. Из-под капюшона черной кофты спадали на плечи светлые, чуть спутанные волосы. Короткая джинсовая юбка и черные туфли выглядели так, будто их купили в магазине подержанной одежды. На левом колене девушки багровела кровь.

- Не стреляйте, мистер, - опасливо произнесла девушка, щурясь от света. – Я с велика упала. Я живу здесь, на ферме.

- А где велосипед? – насторожился Эшли. Он держал девушку на мушке, не решаясь ей довериться.

- Там, на тропе, - указала она кивком головы. – У него цепь слетела.

 Эшли окинул девушку недоверчивым взглядом. Судя по росту, она была невитом. Судя по быстрой речи с мягкими интонациями, она была из местных и, скорее всего, действительно жила где-то неподалеку. Выдохнув, Эшли опустил пистолет. Девушка скромно улыбнулась и, опустив руки, спрятала их в глубоких карманах кофты. На черных туфлях поблескивали серебристые пряжки.

- Поможете мне? У вас как раз есть фонарь, - заговорила девушка, глядя на Эшли из-под капюшона. – Вы подержите его, а я цепь на место поставлю.

- Да, конечно, - согласился Эшли. Пачкать руки в масле предстояло не ему. Просьба была пустяковая.

- Спасибо, мистер, - улыбнулась девушка. – Пойдемте.

 Развернувшись, она скрылась в темноте кустов, в гуще кожистых листьев и бледных бутонов. Эшли последовал за ней. Под ногами шуршала трава, хрустели сухие ветки и опавшие листья. Эшли надеялся, что ему не придется покупать новые ботинки. В свете фонаря мелькали бледные ноги девушки. Поблескивали лаком массивные каблуки её туфель.

 "Что она здесь делает, в такой обуви?.." – промелькнула у Эшли мысль.

 Он непроизвольно замер, туфли скрылись из виду. Что-то толкнуло Эшли слева, опрокидывая на землю, но он не упал – такой же напор обрушился с другой стороны. Эшли словно зажало в тисках. От боли, давящей на ребра, перехватило дыхание, в глазах потемнело.

 Эшли попытался пошевелиться, но ему тут же заломили правую руку. Пистолет выскользнул из пальцев, в живот врезался кулак. У Эшли подкосились ноги, он с хрипом упал в траву. Фонарь упал вслед за ним и потух. Сжавшись, Эшли рефлекторно прикрыл голову руками. В груди нарастал холодный ужас, перед глазами плясали вспышки боли. В спину, ноги и ребра врезались тяжелые пинки.

 Наконец удары прекратились. Гортанно простонав, Эшли вцепился пальцами в почву и попытался встать. Грубый пинок опрокинул его на живот, уткнув лицом в землю. Эшли содрогнулся и всхлипнул. Трава колола щеки, в ноздри набился запах прелой листвы.

- Не двигайся, сука… - угрожающе произнес наверху мужской голос – недобрый, мрачный, молодой.

 У Эшли оборвалось сердце. Вес чужого тела навалился ему на ноги, запястье сдавили цепкие пальцы. Не выдержав ужаса, Эшли закричал. Ладонь, пахнущая сигаретами, зажала ему рот. Чья-то рука вцепилась в волосы. Волна телекинеза навалилась, как бетонная плита. Эшли истошно мычал в ладонь, пытался дергать головой, бил ботинками по траве. Незнакомцев это не волновало. Эшли чувствовал, как ему связывают руки, царапая запястья чем-то жестким.
 Когда давление ослабло, у Эшли не было времени опомниться. Его схватили за плечи, рывком вынудили встать, снова зажали рот. В полумраке проступило бледное лицо – мужское, молодое, с рыжей прядью волос на лбу.

 "Вект…" – осознал Эшли.

 Рыжий наклонился и схватил его за щиколотки, чтобы приподнять. Извернувшись, Эшли рефлекторно дернул ногой. Рыжий вскрикнул и отшатнулся, зажимая ладонью нос. Неуклюже упав на землю, Эшли понял, что его больше не держат. Резко вскочив, он рванулся назад – туда, где теплился желтый свет фар. По лицу били тяжелые листья, из горла хрипло вырывалось дыхание. Эшли с силой толкнуло вперед. Рухнув на дорогу, он простонал от накатившей боли. К щеке прижималась холодная почва грунтовки. Голова кружилась, мысли ускользали.

- Ах ты, сука… - злобно процедил над ним знакомый голос.

 Эшли приподнял голову, пытаясь сфокусировать взгляд. На бледном лице рыжего векта алел окровавленный рот. Вект рывком перевернул Эшли на спину и замахнулся кулаком. У Эшли побелело в глазах, нос взорвался болью. Вект вновь замахнулся и ударил. У Эшли щелкнули зубы, рот наполнился металлическим привкусом.

- Нравится тебе, сука? Нравится?

- Хватит! – строго приказал мужской голос. Его Эшли слышал впервые.

- Он мне нос сломал! – гнусаво возмутился вект.

- Поднимай его и пошли. Нечего тут торчать.

 Эшли попытался что-то сказать, но язык царапнуло сколом зуба. Перед глазами пульсировала мутная дымка с желтоватыми штрихами света. Голова раскалывалась, в ушах протяжно звенело. Свет фар потух, растворившись в темноте. Эшли опустил тяжелые веки и очнулся от того, что его грубо швырнули на землю.

- Просыпайся, тварь, - сказал рыжий вект, слабо пнув Эшли в бок.

 Эшли испуганно дернулся, его спина уткнулась в холодный камень. Над черными кронами деревьев тускло мерцало звездное небо. Под деревьями находилось то, что Эшли предпочел бы не видеть – из густой травы торчал ровный ряд лунаритских надгробий – четыре гранитные плиты, увенчанные рогами полумесяцев, покрытые черно-зелеными пятнами мха. Где-то справа лежал на могиле фонарь, отбрасывая перед собой бледный конус света. Белели на фоне надгробья ноги в черных туфлях, сидел по-турецки светловолосый невит в пончо, стояла и курила мрачная векта в армейской куртке. Белые узоры на синем пончо складывались в созвездия. Из-под оливковой куртки свисала на рваные джинсы металлическая цепь.

 Эшли осознал, что бледные ноги принадлежат девушке, которая заманила его в чащу. Она сидела на надгробье, как на стуле. Черная кофта сливалась с темнотой, на туфлях серебрились пряжки. Колено, на котором Эшли совсем недавно видел кровь, было теперь идеально чистым. 

- Это вы его, что ли, так долго ловили? – усмехнулся невит, глядя поверх Эшли. Его юный голос сочился тягучим южным акцентом.

- Заткнись, - гнусаво буркнул рыжий вект. 

 Невит издал довольный смешок и отхлебнул из бутылки с пивом, которую держал в руке. Блеснуло в свете фонаря зеленое стекло, коснулись плеч светлые, чуть взлохмаченные волосы. Передав бутылку векте, невит лениво отряхнул ладонью коричневые сапоги и посмотрел на Эшли. В его темных глазах тускло мерцало недоброе веселье. Эшли поежился. Невит выглядел безобидно: курносый нос, чокер со звездой, белые гольфы в складку... Всё это придавало ему наивный, даже беспомощный вид, но плохо сочеталось с его злорадной гримасой.

- Ничего такой… Слишком опрятный, но сойдет, - произнесла векта хрипловатым, властным голосом.  

 Эшли похолодел. Векта сделала долгую затяжку. Рыжие отсветы сигареты зыбко легли на белое, как тесто, лицо, на длинные черные волосы, спадающие поверх куртки тяжелыми волнами. В темных, чуть азиатских глазах блеснули красноватые огоньки. Выдохнув дым, векта опустила руку с сигаретой, и её лицо вновь погрузилось во тьму.

- Чуть не слинял. Нос мне разбил, чертов фаршак… - пожаловался рыжий вект.

 Эшли повернул голову. Вект стоял слева от него, вытирая окровавленное лицо скомканным носовым платком.

- Да поняли мы уже, хватит, - со смешком сказала векта.

- Меня здесь совсем не уважают, да? – вяло возмутился вект.

- Потом разберетесь, кто кого не уважает. У нас есть дела, - раздался за спиной у Эшли строгий мужской голос.

 Оторопев, Эшли вскинул голову. За надгробьем, которое холодило его спину даже через жилет, возвышалась темная, долговязая фигура. Полумрак позволял разглядеть лишь темную клетку рубашки, резкие очертания костлявого лица и лохматые темные волосы до плеч. Над головой векта висела полная луна с хрупким гало.

 "Сколопы…" – пронеслось у Эшли в голове.

 О сектантах, которые поклонялись Сколопендре, писали в газетах уже шестой год. Обычно они фигурировали в статьях о ритуальном насилии и наркоторговле. Сколопы не смогли легализоваться даже в Акадии, и это говорило о многом.

- А ты смелее, чем кажешься, - наклонился к Эшли лохматый вект, заслонив собой луну. – Не ожидал такого от невита вроде тебя.

- Кто вы? Что вам нужно? – дрожащим голосом спросил Эшли. Он смотрел на лохматого векта, запрокинув голову. Разговаривать с остальными было бессмысленно – командовали здесь явно не они.

- Ничего особенного.

- Вы сколопы?.. – выдавил Эшли. 

- Почему нас всегда принимают за сколопов? – раздраженным тоном спросила векта.

 Эшли умоляюще взглянул на неё. Лицо векты смутно белело в темноте, сигарета тлела и дымилась в расслабленной руке, висящей вдоль бедра.

- Извините, мэм, я просто…

- Мы не секта. У нас другие интересы, - холодно объяснила векта. – Скоро сам узнаешь какие…

 Эшли закусил губу. Он переводил взгляд с одного лица на другое. Рыжий вект молча смотрел на него, сжимая в кулаке окровавленный платок. Лохматый вект нависал над Эшли черной тенью. Невит в пончо сидел с задумчивым видом, постукивая пальцем по горлышку бутылки. В стылом, темном воздухе глухо шелестел ветер.

- Вы можете забрать мою машину… - рискнул заговорить Эшли. – Я… Я как-нибудь сам отсюда выйду.

- Нет, друг мой… - произнес лохматый вект. – Нам не нужна твоя машина.

 Обойдя надгробье, он наклонился над Эшли и потянулся к его бедру. Эшли вскрикнул и рефлекторно дернулся назад, но лишь ударился затылком об гранит. Вект запустил ладонь в карман брюк, коснувшись бедра Эшли, и вытянул оттуда коричневый бумажник. Эшли оцепенел. Достав из бумажника удостоверение, вект поднес его к лицу.

- Эшли Картер. Родился в сорок седьмом году в Западной Вирджинии… - прочитал он вслух. – Удостоверение выдано в Френч-Крик. Интересно…

 У Эшли сжалось сердце. Повисла тяжелая, звенящая тишина. Невит в пончо усмехнулся, глядя на векту снизу вверх. Та поймала его взгляд и усмехнулась в ответ.

- Так что, он из Френч-Крик? – недоверчиво нахмурился рыжий вект. – А почему тогда?..

- Вот и спроси у него сам, - резко перебил его лохматый. Эшли насторожился. – По крайней мере, отметки на его карте ведут в сторону Френч-Крик…

 Эшли похолодел. Подкравшийся страх на миг затмил боль, пульсирующую в ушибленных боках, в затекших руках, связанных за спиной. Стрелой пронеслась паническая мысль: если они узнают его адрес…

- Ты что, из Френч-Крик? – грубо спросил рыжий вект, ткнув Эшли в бок мыском ботинка. Эшли вздрогнул и испуганно посмотрел на него.

- Ты оттуда, блядь, или нет?! – не выдержал вект и пнул его.

 Пинок пришелся по бедру. Эшли сжался, коротко всхлипнул.

- Я там живу… - промямлил он.

- И что ты там делаешь? Работаешь?

- Я секретарь… - выдавил Эшли.

- Теперь понятно, почему ты такой нарядный, - брезгливо поморщился вект. – Устроился на работу, чтобы склеить начальника и присосаться к нему. У тебя же есть начальник?

 Эшли судорожно кивнул. Вопрос был идиотский, но указывать на это не стоило.

- Он тебя трахает?

- Нет! – возмутился Эшли. Он не представлял, что за человек мог бы вынести самовлюбленность мистера Кинкейда – разве что его жена.

- Тогда что ты здесь делаешь? – спросил вдруг невит с пончо.

 Эшли недоуменно посмотрел на него. 

- Не просто же так ты поехал ночью в такую глушь, - сказал невит, постукивая пальцами по коричневому сапогу. – Ты наверняка ездишь в какой-нибудь мотель подальше, чтобы трахаться там со своим женатым начальником.

- Нет, нет… Я заблудился… - срывающимся голосом возразил Эшли.

- Но ты ведь откуда-то ехал, пока не заблудился, верно? – усмехнулся невит, обнажив мелкие зубы.

- Я не… - начал Эшли, но осекся.

 Он хотел было объяснить, что гостил у родителей, но вдруг осознал, что не хочет упоминать их вообще. Нельзя было допустить, чтобы напавшие узнали, где именно живут его родители.

- Послушайте… Я был у сестры в Харпере, - сказал Эшли первое, что пришло в голову. – Я ехал домой и заблудился… Вот и всё.

- Ага. У моей тети тоже была "сестра в Харпере". И даже не одна, - довольно засмеялся рыжий вект.

 Эшли стиснул зубы. Мнение, которое незнакомцы о нем составили, могло ухудшить ситуацию. Нужно было убедить их в обратном.

- Я ни с кем не спал сегодня. И вообще не спал … - боязливо начал он, оглядывая бледные пятна лиц. – Я не в браке, я девственник… Зачем вам невит, который ничего не умеет?

 Незнакомцы молчали. Эшли чувствовал на себе тяжесть их взглядов: внимательных, насмешливых, злорадных… Колко мерцали над лесом холодные звезды. Эшли слышал, как постукивают его зубы.

- Девственник из Вирджинии, - хихикнул наконец невит в пончо.

 Лохматый вект улыбнулся, рыжий издал смешок. Векта лишь криво усмехнулась и потушила окурок об надгробье. Из темноты капюшона прыснула блондинка.

- Может, я просто уеду и забуду о вас? Я не пойду в полицию, мне всё равно не поверят… - жалобно посмотрел Эшли на лохматого векта, вскинув голову. – И я совсем ничего не умею. Какой смысл?..

- В этом и смысл, Картер, - произнес тот холодным тоном. – К тому же, раз уж ты оказался здесь, весь такой нарядный, чего зря добру пропадать?

- Я хотел вступить в брак… -  обреченно пробормотал Эшли. Его взгляд увяз в ночном воздухе. До него запоздало дошло, что планы незнакомцев изначально включали в себя насилие. Всё, что он говорил, не имело смысла.

- Подумаешь, проблема… - буркнула из темноты блондинка. Каблуки её туфель упирались в мшистое надгробье.

- Пожалуйста, отпустите меня! Я никому не скажу!

 Лохматый вект пристально смотрел на Эшли, бледный лунный свет вырывал из темноты резкие очертания его лица.

- Страшно, Картер? – спросил он.

- Пожалуйста, сэр… - промямлил Эшли.

- Какие мы вежливые… - брезгливо поморщился лохматый вект.

 Эшли сжался. Холод надгробья проникал сквозь одежду, леденил спину. По носоглотке стекали кровавые сопли.

- Не ожидал, что всё так будет, да?

 Эшли уставился в землю. Мертвенно зеленели в темноте сорняки. Слова застревали в горле. Эшли закусил дрожащую губу. Мир перед глазами дрогнул и расплылся, превратившись в грязное, черно-бурое полотно.

- Помоги мне, - сказал кому-то лохматый вект.

 Эшли рванулся, пытаясь вскочить. Чья-то рука вцепилась ему в волосы и потянула назад, шею стиснуло сгибом локтя. Рука переместилась на лицо, зажала рот. Эшли сдавленно вскрикнул, упершись каблуками ботинок в землю, дергая за спиной связанными руками. Кожа на запястьях горела.

 Рыжий вект встал перед Эшли, мрачно глядя на него сверху вниз. Превозмогая слабость удушья, Эшли из последних сил бил ботинками по траве, под пальцами крошились холодные комья почвы.

.- Если не хочешь, чтобы тебя задушили, прекрати дергаться, - мрачно пригрозил рыжий вект.
 Эшли замер, пытаясь подавить ужас. Голова гудела, на периферии зрения клубилась серая дымка. Мысли распадались, не успевая оформиться. Хватка на шее ослабла. Эшли жадно задышал носом, с шумом втягивая воздух. Ладонь, зажавшая рот, пахла табаком, но Эшли это не волновало. Он снова видел, он снова мог думать.

- Только попробуй опять меня пнуть, - сказал рыжий вект. Пригнувшись, он потянулся к ногам Эшли.

 Паника нахлынула, как прилив. Эшли понимал, что кричать бессмысленно, но не мог остановиться. Вцепившись в его сведенные колени, вект пытался развести ноги Эшли в стороны. Шею снова сдавило. Эшли попытался закричать, но услышал лишь надсадный, прерывистый хрип, затерявшийся в чужой ладони. Силы покидали его.

 Рыжий вект резко развел Эшли колени – с такой силой, что пах пронзило болью. Звездное небо, обрамленное чернотой листвы, влажно затуманилось. Хватка на шее ослабла, Эшли жадно вдохнул носом. Голова гудела, в ушах ревел кровоток. Вект схватил Эшли за внутреннюю сторону бедра и больно ущипнул через брюки. Глухо подвывая, Эшли рефлекторно дернул ногами, но удар не удался.  

- Подними его, - произнес где-то наверху лохматый вект.

 Эшли упал затылком в траву, хватая воздух пересохшим ртом. Сбоку мелькнул и исчез лохматый силуэт. Кто-то дернул Эшли за волосы, вынуждая встать. Сделав несколько нетвердых шагов, Эшли рухнул на колени. Он не сразу понял, что упал из-за тычка в спину. 

- Без зубов, мистер Картер, - произнес лохматый вект. В его довольном тоне прорезался вязкий южный акцент.

- Да он облажается, - ехидно сказал невит в пончо.

 Эшли закрыл глаза, опустив тяжелые веки. Чья-то рука разжала ему челюсти, что-то скользнуло по нёбу, вызывая тошноту. Замычав, Эшли приоткрыл глаза. Перед лицом пульсировал серый клетчатый лоскут с бледным треугольником кожи. Что-то булькало – гортанно, почти по-лягушачьи. Накатила волна дурноты, к горлу подступил ком. Эшли дернуло вбок,  и он склонился над землей. С квакающим звуком его вырвало. Эшли чувствовал, как что-то вязко стекает по подбородку. В траве тускло мерцала лужица рвоты. За спиной ныли связанные запястья.

- Я же говорил, что он облажается, - усмехнулся невит в пончо.  

 Эшли схватили за волосы и подняли, поставив на колени. В нёбо вновь уперлось что-то склизкое.

- Только попробуй, блядь, укусить меня! – злобно прошипел рыжий вект.

 В колено впивался камень. Кружилась голова, позывы к тошноте выходили из горла утробным бульканьем. Приоткрывая глаза, Эшли видел сквозь слезы лишь рыжие волосы под пупком и уродливый белый шрам. Монотонный булькающий звук то нарастал, превращаясь в жалобный клекот, то становился тише, переходя в сдавленный хрип. Эшли осознал, что эти звуки издает он сам, и от этой мысли его затошнило еще сильнее.

- …деревенская шлюха, тупой фаршак… - цедил сквозь зубы рыжий вект.

 Не сдержавшись, Эшли подавился и закашлялся. Резким ударом его отбросило на землю. Трава колола щеку. Эшли заходился в кашле, отхаркивая что-то вязкое.

- Да-а, не везет тебе сегодня… - насмешливо протянул невит в пончо.

- Заткнись, Твинки! Просто дай мне какую-нибудь тряпку! - огрызнулся рыжий вект.

 Эшли понял, что обращались не к нему. Он лежал на боку, тяжело дышал. Перед глазами сплетались сорняки. Мелькали вне фокуса тени, в ноздри набивался сырой запах земли. К коже липла ночная прохлада, Эшли мелко дрожал. Что-то засыхало у него на щеке. В ушах глухо звенело. До жути хотелось спать.

 Его разбудила резкая оплеуха. Эшли снова стоял на коленях, его снова держали за волосы. Сфокусировав взгляд, он посмотрел наверх. Над ним возвышался женский силуэт с бледным лицом и темными провалами глазниц. На зеленую армейскую куртку тяжелыми волнами спадали черные, как смола, волосы.

- Проснулся? – с жутким спокойствием спросила векта.

 Скосив глаза, Эшли вздрогнул и похолодел. В правой руке векта держала его пистолет.

- Не надо… - прохрипел Эшли пересохшим горлом. У него задрожали колени.

- Ты же даже не знаешь, что я собираюсь делать, - сказала векта, поднося пистолет к его лицу. – Может, ты зря боишься.

 Эшли прерывисто дышал, глядя в темноту её глазниц. Векта запихнула ствол пистолета Эшли в рот. Дробно застучали по металлу зубы.

 - А может, не зря… - задумчиво добавила она. – Это зависит только от тебя.

 Эшли сдавленно всхлипнул. Векта протолкнула ствол пистолета ближе к саднящему горлу. От химического запаха смазки закружилась голова, по слизистой растекся резкий, маслянистый привкус. Эшли невольно вспомнилось, как три дня назад он чистил пистолет на кухне съемной квартиры.

 "Надо было пропустить этот день", - промелькнула у Эшли нелепая мысль. Ему захотелось, чтобы его ударили по голове.

- Смотри на меня, - произнесла векта.

 Эшли вскинул взгляд обратно к её лицу – бескровной маске с черными глазницами, в которых что-то поблескивало. Шуршали на ветру листья, болезненно мерцали звезды. Эшли слышал приглушенно, будто сквозь толщу воды, свой гортанный клекот. Мушка царапала нёбо, рот наполнился солоноватым, медным привкусом. Краем сознания Эшли порадовался, что мать не подарила ему револьвер.

 Когда векта вытерла ствол пистолета об полу своей куртки, Эшли бессильно повалился на землю, как тряпичная кукла. Он вновь видел перед собой паутину сорняков. Во рту стоял привкус металла, крови и оружейной смазки. Эшли прерывисто дышал, тихо постукивая зубами. Где-то далеко трещал козодой.

 Зашуршала трава, в свете фонаря вытянулась длинная тень. Эшли не успел понять, кто это был. Его схватили за плечи и перевернули на живот. Всхлипнув, Эшли уткнулся лбом в землю. Чьи-то руки скользнули ему под бедра, рывком расстегнули молнию, стянули брюки до колен. Голые ноги обдало ночной прохладой.

- Не надо… - хрипло пробормотал Эшли.

- Чем сильнее ты будешь дергаться, тем больнее тебе будет, - произнес у него над ухом лохматый вект. Звякнула пряжка ремня.

 Эшли судорожно вздохнул и закрыл глаза. Удушливо пахло перегноем, сырой землей, влажной зеленью… Навалилось чужое туловище, зажало ладонью рот. К слякотном запаху почвы примешалась слабая вонь сигаретного дыма.

- Давай, не зажимайся…

 От боли у Эшли побелело в глазах. Сквозь давящий гул до него донесся хриплый, животный вопль. Эшли захлебнулся криком. Его будто пытались вывернуть наизнанку.

- Заткните его! – прошипел лохматый вект.

 Хрустнула ветка. Сквозь белую пелену проступили черно-зеленые пятна. Эшли заметил коричневый сапог в складку. Бледная рука сорвала с его шеи галстук и запихнула ему в рот. К металлическому привкусу крови и смазки примешалось что-то кислое. Эшли завыл от ужаса, но услышал лишь сдавленное мычание. Парень в шортах обвязал что-то вокруг его головы. Коричневый сапог исчез, вновь хрустнула ветка.

 Эшли сдавленно плакал, срываясь на истошный, приглушенный вой. Трава впивалась в щеку, под грудью хрустела листва. Бедра немели от холодной сырости земли. Судорожное дыхание Эшли смешивалось с чужим – прерывистым и теплым. На траве дергалась бесформенная тень.

- …ты об этом пожалеешь.

 Эшли испуганно оглянулся. На фоне ночного неба белело лицо рыжего векта. Пальцы впились Эшли в волосы и вдавили его виском в землю. Боль накатила волной, в глазах потемнело. Сквозь звон в ушах Эшли слышал сдавленный крик – хриплый, долгий, прерывистый. Под ухом дробно хрустели листья, боль накатывала рывками.

- Нравится, сучка?

 Эшли надсадно завыл в галстук. Над ухом резко выдохнул рыжий вект. Хруст листьев стих. Эшли чувствовал, как растекается по телу свинцовая тяжесть. Он закрыл глаза, утонул в зябкой тьме.  

- Погоди. Подержи его немного, - донесся издалека голос невита в пончо.

- Если дашь мне допить пиво, - сказал рыжий вект.

- Без проблем.

 Что-то надавило Эшли на спину, но он ничего не мог с этим поделать. Обессиленно уткнувшись лицом в траву, он равнодушно пропускал через себя стылый ночной воздух, сырость лесной почвы, кисловатый привкус в пересохшем рту. Когда в Эшли проникло что-то холодное, он лишь глухо вскрикнул.

 - Осторожнее. Если он пойдет в больницу, у нас будут проблемы, - сказал рыжий вект.

- Не волнуйся. Я знаю что делаю, - сосредоточенно ответил невит.

 Эшли сдавленно постанывал в галстук, иногда с трудом приоткрывал глаза. Подергивалась размытая зелень, вздрагивал темный лес с серыми пятнами надгробий. Глухо кричала сова, тихо шуршал ветер. На спину ничего не давило. Эшли пытался думать, но мысли слипались в вязкую кашу. Голова была тяжелой, как булыжник. Из последних сил перекатившись на бок, Эшли сжался в комок.

- Мы кое-что забыли, - еле слышно произнес лохматый вект.

 Эшли неподвижно глядел перед собой. Лунный свет выхватывал из лесного мрака рогатые надгробья лунаритов, влажная земля удушливо пахла прелой листвой. В бедро впивалась сухая ветка.

- Я? С ним?.. – раздался неуверенный женский голос. Эшли узнал его. Этот же голос когда-то давно солгал ему про велосипед.

- Нет, блин, со мной… С ним, конечно. Это он тут девственник, - раздраженно объяснил лохматый вект.

- Удачи тебе с этим, - издала хриплый смешок векта.

- Это нужно было делать в самом начале! Теперь уже не получится! – возмутилась блондинка.

- А ты попробуй. Может, получится, - усмехнулся рыжий вект.

 Зашелестели по траве шаги, боковым зрением Эшли заметил темный силуэт. Холодно сверкали в небе звезды. Силуэт наклонился к Эшли, в полумраке обозначились бледное лицо и рыжие волосы. Вект вытащил у Эшли изо рта галстук. 

- Если не проглотишь, я займусь тобой еще раз, - пригрозил он, запихивая Эшли в рот пальцы.

 По языку растекся горький химический привкус. Эшли машинально сглотнул, что-то оцарапало раненую гортань. Скривившись, Эшли уронил голову в траву. У него перед глазами валялся темно-красный комок – его мятый, испачканный галстук.

 - Подождем минут пятнадцать. Должно сработать, - довольным тоном произнес рыжий вект.

 Щелкнула зажигалка, потянуло сигаретным дымом. Эшли устало закрыл глаза. Мысли путались, сознание растворялось. Бессилие обволакивало Эшли, будто липкий туман.

- Нос мне, блядь, сломал… - глухо произнес вдали рыжий.

- Успокойся. Тебе уже ломали нос, когда ты изуродовал Фёрба, - так же глухо, со смешком сказала векта.

- Тогда это был отец, а не какой-то хилый фаршак.

 Эшли чувствовал, как гулко бьется его сердце. Впервые за всё время он осознал, как сильно ему хочется пить. Он облизнул пересохшие губы, но ощутил лишь медный привкус запекшейся крови. Пульс отдавался в ушах тягучим эхом, в теле разгоралось тепло. Эшли приоткрыл глаза. Наливался серебром лунный свет, поблескивала сочная зелень, сияли в бархатно-черном небе хрустальные звезды… Эшли шевельнул головой. Мир сдвинулся, оставляя после себя затухающий шлейф: красный, зеленый, синий... Эшли особенно остро почувствовал, как трава колет бедро и шею, как трутся об ноги спущенные брюки, как ворочается у него во рту чужой язык. Расслаивались вдалеке чьи-то гулкие голоса.

- …они все скромные, пока трезвые.

- Посмотри, какое у него лицо. Он ведь совсем…

- …может, я снова попробую? Теперь он точно не будет…

 Открыв глаза, Эшли долго не мог понять, где он находится. Выбираясь из несвязных сонных мыслей, он бездумно смотрел на серую обивку автомобильного кресла. На ней застыл скошенный квадрат солнечного света. Воздух дышал теплом, где-то далеко щебетали птицы. Эшли попытался обдумать это, но лишь запутался в собственных мыслях. Наконец он попробовал встать. Рука задрожала, уперлись во что-то каблуки ботинок. Тело прошила резкая боль, и Эшли со стоном рухнул обратно – на заднее сиденье собственной машины.

 Воспоминания стали просачиваться, будто вода сквозь старую плотину. Эшли похолодел. Он вновь приподнялся, с ужасом посмотрел на свои ноги, упершиеся в закрытую дверь, и озадаченно замер. Он был одет. На черных брюках виднелись грязные пятна и присохшие травинки, но молния и пуговица были застегнуты. Скользнув пустым взглядом по исцарапанным ботинкам, Эшли заметил, что окно приоткрыто.

 Он с опаской осмотрелся. Приоткрыты были все четыре окна. Именно через них проникал внутрь свежий воздух. У Эшли застучали зубы. Он точно помнил, что открывал вчера лишь одно окно – возле водительского кресла. Кривясь и постанывая, Эшли с трудом сел. Болели все части тела, саднила кожа на затылке. Вспомнив, почему она саднит, Эшли закусил дрожащую губу. Неуклюже выбравшись из машины, он едва не упал, но вовремя схватился за приоткрытое окно.  

 Эшли нетвердо стоял, держась за дверцу машины, растерянно оглядываясь по сторонам. Солнечный свет искрами вспыхивал в зеленом кружеве кленовых деревьев, отпечатывался на земле золотисто-желтыми мазками. В центре наезженной колеи сплетались лесные травы и сорняки, по обе её стороны жались друг к другу кожистые кусты рододендрона. От тяжелых белоснежных цветов исходил густой, сладкий, дурманящий запах. В тени деревьев густо раскинулись папоротники.

 Ничего не понимая, Эшли посмотрел направо. На зеленом капоте "кометы" лениво подергивались ажурные тени ветвей. На горизонте, за хаотичным сплетением деревьев, голубело небо. Недвижимо висели белые, как снег, клубы облаков.

 Сделав неловкий шаг вперед, опираясь одной рукой на машину, Эшли устало ссутулился и заглянул в зеркало заднего вида. Он увидел избитое лицо и безнадежно грязный воротник рубашки. На раздувшейся нижней губе коркой запеклась кровь. Под опухшим, синевато-фиолетовым носом липли к коже багровые чешуйки – следы кровотечения. Рубашку и жилет покрывали темные мазки почвы и травяного сока. Эшли замер – скорее обреченно, чем озадаченно. Чего-то не хватало.

 "Галстук…" – осознал он. Галстука не было, как и верхней пуговицы на жилете. Вспомнив, что стало с галстуком, Эшли всхлипнул. Он обмяк, сполз по дверце машины на землю. Привалившись боком к теплому металлу, Эшли обхватил себя руками и сдавленно, хрипло зарыдал.

 Когда плач сменился внутренней пустотой, Эшли обвел пустым взглядом кленовую чащу и заросшую травой грунтовку. Мир остался прежним. Всё так же ползли по голубому небу пышные облака, шелестели кроны деревьев, цвел рододендрон. Эшли вытер ладонями опухшие глаза, размазав по лицу грязь, неуклюже встал и обошел "комету" спереди. Проковыляв перед капотом, на котором поблескивала золотистая искра, Эшли вцепился в ручку водительской двери. Все чувства, о которых он почему-то забыл, вернулись. Хотелось курить, еще сильнее хотелось пить.

 Эшли дернул дверь на себя и, вскинув брови, замер. На водительском сиденье, поверх аккуратно сложенной карты, лежали фонарь, пистолет и бумажник. Эшли озадаченно смотрел на свои вещи. Он помнил, что не складывал карту перед тем, как выйти из машины – он собирался с ней свериться. Он помнил, что выронил фонарь, когда два векта напали на него в кустах. Он помнил, что пистолет…

 "Фары. Они погасили фары…" – отстраненно подумал Эшли. Горло саднило, будто его терли наждаком.

 Болезненно сглотнув, Эшли перевел взгляд на замок зажигания. Ключ с брелоком из лунного камня был на месте. Эшли судорожно выдохнул. Ему казалось, будто он вот-вот поймет смысл происходящего, но тот ускользал от него. Устало вздохнув, Эшли переложил карту и все остальные вещи на соседнее сиденье. Повалившись в водительское кресло, он откинул крышку подлокотника и достал оттуда бутылку минералки. Он пил долго, крупными глотками, не обращая внимания на боль в горле. Опустевшая бутылка упала на резиновый коврик. Эшли взял с приборной панели пачку сигарет и щелкнул зажигалкой. Слабо качнула головой фигурка кота Вампуса. Дым потянулся к потолку, растворяясь в воздухе сизыми узорами.

 Эшли курил, откинувшись на спинку сиденья, опустошенно глядя перед собой. Иногда пепел падал ему на брюки, но Эшли этого не замечал. На зеленом капоте ослепительно сверкало солнце. 

 Вода и сигарета привели Эшли в чувство. Стараясь не обращать внимания на ноющую боль во всем теле, он вытер грязное лицо носовым платком и взял с соседнего сиденья пистолет. Проверив магазин, Эшли озадаченно нахмурился. Все патроны, - десять штук, - были на месте. Эшли нервно сглотнул. Не желая думать о том, чего не случилось, он спрятал пистолет туда, где тот обычно лежал – в бардачок.

 "Он видел мое удостоверение. Он прочитал всё вслух…" – вспомнил вдруг Эшли.

 Похолодев, он схватил бумажник и раскрыл его. Деньги были на месте. Удостоверение тоже – не в том отделении, но все-таки в бумажнике. Эшли мысленно порадовался тому, что жил в съемной квартире. Если кто-то из напавших захочет найти в телефонном справочнике Френч-Крик номер Эшли Картера, поиски окажутся бесплодными. Насчет работы тоже можно было не волноваться – ничто в бумажнике не указывало на "Кинкейд Пропертис".

 Эшли запоздало настигло осознание. Он нервно посмотрел на наручные часы, забившиеся под грязную манжету. На бледном запястье выделялись красноватые кольца следов – то ли от ремня, то ли от веревки. Под трещиной в стекле циферблата медленно ползла секундная стрелка. Было одиннадцать часов. Эшли понял, что он не явился на работу. Он нервно закусил губу, но вспомнил чужое дыхание у себя над ухом, и его передернуло.

 "Сам себе сварит кофе", - безучастно подумал Эшли и, повернув ключ, завел "комету". Ему не хотелось здесь оставаться.

 Зеленая "комета" осторожно ползла по ухабистой грунтовке сквозь кружевные тени кленов. Стучал вдалеке дятел, щебетали лесные птицы. Эшли ехал наобум. Радио молчало. Сменяли друг друга одинаковые кусты, груды валунов и пыльные развилки. Выехав на узкую асфальтовую дорогу, Эшли даже удивился, но чувство было чужим, будто за него думал кто-то другой. Дорога петляла. На холмистых полях паслись пестрые коровы, ухоженные лошади. За дощатыми заборами белели тусклые фермерские дома. Увидев на одной из развилок ржавый указатель с надписью "Хиллфорд", Эшли без раздумий повернул туда – ему было всё равно. Тянущая боль во всем теле мешала думать.

 Хиллфорд оказался не деревней, а потрепанным городком. Миновав небольшую автозаправку и мотель с созвездием на вывеске, Эшли оказался на главной улице Хиллфорда – двухполосной дороге, покрытой выщербленным асфальтом. Деревянные дома, покрытые облезающей краской, один за другим исчезли в зеркале заднего вида. Мелькнул зеленый крест аптеки, алый сигил эзотерической лавки, стеклянная витрина пекарни. У крыльца пекарни сидела собака, поводком привязанная к перилам. На крыльце дома, обшитого лоскутами вагонки, играли в тарок два старика. Все жили так, будто ничего не произошло. Скривившись, но не заплакав, Эшли устремил перед собой опустошенный взгляд. Вдалеке развевался на фоне голубого неба флаг Акадии – красно-белые полосы, синий круг с кольцом звезд и змеей.

 Как Эшли и предполагал, флаг возвышался перед полицейским участком - двухэтажной бетонной коробкой, сбоку от которой пустовала небольшая парковка. На фасаде выделялись крупные, рубленые, темно-синие буквы – "Отделение полиции Хиллфорда". В стеклянных дверях отражалась такая же бетонная коробка – расположенное через дорогу здание почты.

 Оставив "комету" на парковке, где совсем не было патрульных машин, Эшли накинул короткое черное пальто, которое возил с собой на случай прохладных вечеров. Пальто доходило лишь до середины бедра и не могло скрыть брюки, испачканные землей, но под ним хотя бы не было видно грязную рубашку. Подняв воротник, Эшли пересек парковку, волоча за собой длинную черную тень. Морщась, он поднялся по бетонным ступеням на широкое крыльцо полицейского участка. Тяжелая дверь поддалась не сразу.

 В участке пахло хлоркой и пыльной бумагой, под потолком слабо гудел вентилятор. Сквозь зарешеченные окна проникал зыбкий полуденный свет. Эшли переступил порог, шагнул на бежевый линолеум и, нервно проведя пальцами по волосам, не посмел идти дальше. Он понял, что так и не расчесался, но это не вызвало в нем никакого отклика. За стойкой из темного дерева сидел дежурный офицер – векта лет пятидесяти с чуть отечным лицом. На мешковатой форменной куртке поблескивал жетон. Из-под синей фуражки спускались на плечи тяжелые черные волосы.

- Вам чем-нибудь помочь, сэр? – без выражения спросила векта, скользнув взглядом по избитому лицу Эшли и грязному воротнику его рубашки.

 Опомнившись, Эшли подошел к стойке. На фуражке векты тускло мерцала кокарда со змеей – такой же, как на флаге Акадии. Векта непроницаемо смотрела на Эшли темными глазами. Он машинально прочитал фамилию на её нагрудном бейджике – Феррара.

- На меня напали… В лесу, - тихо произнес Эшли. Он удивился, услышав в своем голосе легкую хрипотцу.

- Удостоверение, - односложно приказала векта.

 Эшли достал из кармана бумажник и выполнил приказ. Его пальцы подрагивали. Быстро записав данные, векта вернула ему удостоверение. Эшли сжал его в руке, будто это могло ему как-то помочь.

- Когда на вас напали?

- Вчера. Ночью.

- Где было совершено нападение?

- Не знаю… - замялся Эшли. - Где-то в лесу. Там было старое кладбище.

- Вы можете описать нападавших?

- Да. Их было пятеро, - пробормотал Эшли. Он надеялся, что сержант Феррара не станет задавать дополнительные вопросы – он бы этого не выдержал.

- Вам требуется медицинская помощь? – спросила векта, но уже с человеческой интонацией, хоть и уставшей. – Мы можем вызвать скорую.

- Нет, нет… - поспешно заверил её Эшли. – У меня только лицо…

 Это было неправдой. Эшли уже начинал чувствовать, какие части тела пострадали больше всего, но обсуждать это ему не хотелось. Он не представлял, какими словами это придется описывать.

- Присаживайтесь. Вас вызовут, - подытожила векта и принялась набирать номер на дисковом телефоне.

 Растерянно осмотревшись, Эшли пошел направо – там, в самом углу болезненно выделялись на фоне серой стены округлые сиденья из синего пластика. Рядом стоял кофейный автомат с табличкой "не работает". На полу лежал решетчатый квадрат полуденного света. Эшли прошел в угол и осторожно сел на сиденье. Вспомнил, что до сих пор держит в руке удостоверение, и спрятал его в карман. Попытался расчесать спутанные волосы пальцами, но быстро сдался. Потерянный взгляд Эшли уперся в поцарапанные ботинки. Эшли впервые заметил, что на левом колене брюки немного порвались. Сквозь небольшую дыру, похожую на рваную рану, он видел бледную кожу с грязной ссадиной.

- Тут потерпевший. Нападение, - донесся из-за стойки голос Феррары. – Нет. Да. Пятеро.

 Поежившись, Эшли поднял голову. На стене напротив висела информационная доска. С фотороботов смотрели нарисованные лица преступников – ни одно из них Эшли не опознал. С плакатов о пропаже смотрели черно-белые фотографии. Закусив дрожащую губу, Эшли обхватил себя руками и вновь уперся взглядом в ботинки. Царапины невозможно было закрасить. Нужно было покупать новые ботинки.

- Картер? Эшли Картер?

 Эшли вскинул голову, будто его застали врасплох. Из узкого беленого коридора вышел мужчина – сухощавый вект лет сорока, в сером костюме, с аккуратно причесанными темными волосами. На широком галстуке чередовались красные и синие полосы, на поясе брюк поблескивал жетон со звездами и змеей. Эшли встал и, спрятав дрожащие руки в карманах, с опаской подошел к векту. Тот был выше Эшли на две головы. В серых глазах векта читался лишь неопределенный интерес.

- Детектив Ланд, - сухо представился он. – Пройдемте.

 Эшли последовал за ним в коридор, опуская на ходу воротник пальто. Небольшой кабинет Ланда находился за одной из деревянных дверей: белые стены, серые жалюзи, кактусы на картотечных шкафах. Кашлянув в кулак, Ланд занял место за столом, чуть поодаль от которого стояла пустая вешалка. Эшли недоверчиво покосился на второй стол, где стояла пишущая машинка. – там должен был сидеть полицейский медиум, но сейчас стол пустовал. Эшли понял, что остался с Ландом один на один, и его пробрал озноб. 

 "Чушь какая… С чего бы ему?" – одернул себя Эшли. Пройдя по косым полосам света, проникающего в кабинет сквозь жалюзи, он сел на стул, предназначенный для посетителей. От Ланда его отделял лишь стол с серым телефоном, лампой и пепельницей.

- Где вы проживаете? – спросил Ланд, пододвигая пепельницу.

- Западная Вирджиния, Френч-Крик, - автоматически ответил Эшли. Руки сами вынули из кармана пачку сигарет и щелкнули зажигалкой.

- Как вы оказались в Хиллфорде?

- Я навещал родителей. Они живут в деревне, в Креншоу.

 Эшли глубоко затягивался и, постукивая зубами, нервно стряхивал пепел. Ланд вынул из ящика стола пухлый черный блокнот и красную ручку, похожую на сигару. Открыв блокнот, Ланд щелкнул ручкой и откинулся на спинке стула. Эшли поежился. "Добро пожаловать в Нью-Вегас", - выделялась на красной ручке пестрая надпись.

- Как вы оказались на месте преступления? – спросил Ланд.

- Я ехал из Креншоу в Френч-Крик, - робко заговорил Эшли. – На дороге лежало дерево, пришлось ехать в объезд… Я заблудился и оказался… где-то в лесу.

 Ручка зависла над блокнотом. Ланд внимательно посмотрел на Эшли:
- Вы можете подробнее описать место, о котором говорите?

- Там было кладбище лунаритов, - ответил Эшли. Его радовало, что хоть кто-то начал задавать нормальные вопросы.

- Это было заброшенное кладбище?

- Не знаю… Наверное. Но оно точно было старое.

- Вы можете показать это место на карте? – спросил Ланд. Он пристально смотрел на Эшли, красная ручка покачивалась над блокнотом.

- Нет… - замялся Эшли, опустив взгляд. – Я не знаю, где это. Я заблудился.

 Он сидел, повесив голову. Перед глазами бледной паутиной свисали волосы. Левая кисть с росчерками царапин теребила пуговицу на пальто. Под ногтями виднелись полоски грязи, похожие на черные полумесяцы. Эшли затянулся, стряхнул пепел и жалобно посмотрел на Ланда.

- Сложность в том, что лунариты проживают в округе уже несколько веков, - спокойно объяснил тот. – И у многих из них были либо есть семейные кладбища. Может быть, вы видели что-нибудь еще?

- Нет… - помотал Эшли головой. – Было темно. Я видел только надгробья и деревья.

- Ладно… Зайдем с другой стороны, - нахмурился Ланд, сделав пометку в блокноте. – Как именно вы оказались на кладбище? Вы пришли туда сами или вас привели?

- Я остановился, чтобы свериться с картой. Там была девушка, в кустах… - сбивчиво заговорил Эшли. – Она сказала, что у нее сломался велосипед. Я пошел за ней… На меня напали. Двое…

 Вновь прекратив записывать, Ланд посмотрел на него:
- Вы упоминали, что их было пятеро, не так ли?

- Да, да… Девушка в кустах, лет восемнадцати. Рыжий вект в кожаной куртке… - поспешно ответил Эшли. - Другой вект был лохматый. И векта с черными волосами. Азиатка или вроде того… Рядом с ней сидел парень в сапогах. Они называли его Твинки.

- Чего они хотели? – спросил Ланд, склонив голову набок.

 Стиснув зубы, Эшли уставился перед собой. Перед глазами дрогнула пелена слез. Эшли хотелось покинуть участок, вернуться домой и лечь спать.

- Это было сексуальное насилие? – послышался спокойный голос Ланда.

 Эшли молча закивал. Подтверждать это, не глядя на собеседника, было гораздо проще.

- Давайте пока пропустим этот момент, мистер Картер. Расскажите, что произошло потом.

 Эшли облегченно выдохнул. Вытерев рукавом пальто слезы, он слабо заговорил:
- Я проснулся сегодня днем, на заднем сиденье. Я был в одежде, я спал… На водительском кресле я нашел все мои вещи.

- Какие именно вещи?

- Фонарь, пистолет, бумажник…

- У вас был пистолет?

- Да, да…  - закивал Эшли. - Я вышел с ним, на всякий случай. Но его отобрали… А фонарь упал в траву.

- Откуда вышли?

- Из машины.

- Из чьей машины?

- Из моей, я на ней приехал. Она на парковке, - ответил Эшли.

- У вас что-нибудь пропало? Деньги, патроны? – странным тоном уточнил Ланд.

 Эшли молча замер, обреченно уставившись перед собой. Он наконец понял, в чем заключался смысл всех действий, которые казались ему нелепыми. Это был расчет, который сработал именно так, как требовалось. Эшли не сомневался, что додумался до этого лохматый вект. Он сделал всё, чтоб показания жертвы звучали странно. Закусив дрожащую губу, Эшли уронил окурок в пепельницу и вытянул из пачки еще одну сигарету. Вспыхнул хрупкий язычок огня. В теплом от солнца воздухе оседал, лениво растворяясь, сизый дым.

- Когда именно вы ехали из Креншоу в Френч-Крик? - спросил Ланд.

- Вчера вечером. Около шести часов, - упавшим голосом ответил Эшли.

- Когда вы заблудились?

- После заката. Я остановился, чтобы посмотреть карту.

- Что было потом?

- Я вышел из машины, чтобы поискать ориентиры… Из кустов вышла девушка, невит. Она сказала, что ехала по тропе, но у неё сломался велосипед. Ей нужен был фонарь, чтобы поставить цепь на место…

- Когда на вас напали?

- Сразу же, как я пошел за девушкой в кусты, - произнес Эшли, сдерживая дрожь в голосе. – Они напали с обеих сторон, сдавили телекинезом…

- Где были остальные?

- На кладбище. Они ждали там… Я увидел их, когда меня туда притащили.

 Ланд промолчал. Он хмуро смотрел на Эшли, постукивая ручкой по странице блокнота. Эшли вспомнил, как невит в пончо постукивал пальцами по складкам своего сапога, по горлышку бутылки… Его передернуло. Стряхнув воспоминание, Эшли застыл в ожидании. Ланд не отрывал от него пристального взгляда.

- Как эти люди могли там оказаться, мистер Картер? – спросил он наконец.

- Откуда я знаю? – слабо возмутился Эшли. – Может, они живут там. Может, они там ночевали… Какая разница, что они там делали?

- Успокойтесь, пожалуйста. Я всего лишь пытаюсь прояснить обстоятельства дела, - вежливым тоном произнес Ланд. 

- Вы можете послать туда медиума, он всё увидит и расскажет, - плаксиво скривился Эшли. – Они же видят прошлое…

- Если место преступления не загрязнено остаточным кварцем, - терпеливо объяснил Ланд. – К тому же, вы не знаете, где именно произошло преступление.

 Эшли стряхнул дрожащим пальцем пепел, опустил потерянный взгляд. Бледная кисть, тонкие царапины, черные полумесяцы грязи под ногтями…

- Вы были трезвым, когда на вас напали?  

- Да. Полностью. Почему вы спрашиваете? – мрачно отозвался Эшли.

 Ланд испытующе посмотрел на него. Наконец он произнес:
- Потому что у вас расширены зрачки.

 Эшли удивленно вскинул брови. В груди неприятно похолодело. Эшли запоздало понял, почему сержант Феррара отнеслась к нему с таким равнодушием. Горько скривившись, он опустил взгляд. Сигарета дымилась, роняя пепел на пол.

- У вас зрачки с монету и характерно ходит челюсть, - с безжалостным спокойствием произнес Ланд. – Что вы можете сказать об этом, мистер Картер?

 "Лучше бы я отправился домой…" – с сожалением подумал Эшли. Горло мучительно сдавило.

- Зачем вы поехали туда ночью? У вашей поездки была какая-то причина?

- Я заблудился… - беспомощно повторил Эшли. Это прозвучало жалко и неубедительно. Сигарета дотлела до фильтра.

- Вы утверждаете, что на вас напали. Но ваша машина на месте, а деньги при вас. И пистолет тоже. Вы не находите это странным?

 Поддавшись отчаянию, Эшли обхватил себя руками. Всё было продумано. Ему действительно следовало поехать домой.  

- Они специально это сделали. Чтобы мне никто не поверил… - бессильно простонал он. – Специально, понимаете? У них был план…

- Почему у вас расширены зрачки? Вы что-то принимали? – настаивал на своем Ланд.

- Нет… Я… Они заставили меня… - сбивчиво произнес Эшли. – Я не помню, что было потом. Они хотели, чтобы я…

- Скажу честно, мистер Картер, - перебил его Ланд. Эшли замер, обреченно глядя на него. – Ваши показания не сходятся. Если бы я мог что-то сделать, то обязательно сделал бы. Но пока что ваша ситуация выглядит… неоднозначной.

- И какой она может быть на самом деле? Моя ситуация? – подавленно спросил Эшли. Он сидел, обхватив себя руками.

 Ланд закрыл блокнот и положил его на стол. Несуразная ручка с пестрой надписью легла рядом.

- У вас были свои причины оказаться там ночью. Может быть, вы встречались там с кем-то. Может быть, что-то покупали. Или даже что-то принимали. А потом случилось то, что случилось.

- Нет… - тихо произнес Эшли. – Я не виноват...

- Я этого не говорил, мистер Картер, - с нажимом поправил его Ланд. – Но вы должны понимать, как всё это выглядит со стороны.

- А как же мои руки? – подавленно спросил Эшли. Задрав левый рукав пальто, он показал Ланду запястье. На грязной коже выделялись красноватые кольца следов.

- Люди бывают разные. Кому-то и такое нравится, мистер Картер, - холодно произнес Ланд.

 Эшли уязвленно посмотрел на него. Положив в пепельницу потухший окурок, он спросил:
- Вы считаете, что я наркоман? И пытаетесь меня выгнать, потому что с наркоманами можно делать всё что угодно?

 Ланд ничего не сказал, лишь с неприязнью посмотрел на него. Его карие глаза недобро блеснули. Эшли поежился, но выдержал пристальный взгляд. Он чувствовал, что это необходимо было сделать.

- Вы считаете, что наркоманы не люди, и обычно их прогоняете? Так вы работаете, да? – упрямо продолжил Эшли.

- Вы сейчас не в себе, мистер Картер, - ледяным тоном произнес Ланд. – Вам лучше поехать домой.

- Если я не хочу проблем? – тихо, но твердо спросил Эшли.

- Если вы не хотите, чтобы вас обыскивали, - угрожающе ответил Ланд.

 Дрожащей рукой Эшли взял пачку сигарет и запихнул её в карман. Осторожно встав на ноги, он побрел к двери. Голова была слишком легкой, в ушах звенело. Эшли осознал, что у него действительно напряжена челюсть. Он чувствовал, как его спину прожигает чужой, враждебный взгляд.

- До свиданья, - тихо произнес Эшли, не оборачиваясь. Ему не ответили.

 Потянув дверь на себя, Эшли нетвердо вышел в коридор. Со всех сторон давила белизна стен, гудели под потолком флуоресцентные лампы. В груди Эшли тяжелым комом сгущалась пустота.

 Мимо стойки дежурного Эшли прошел, не оглядываясь на сержанта Феррару. Доковыляв до парковки, он сел в машину и плавно тронулся с места. На тонком руле подрагивали исцарапанные кисти, подергивались пальцы с грязной каймой под ногтями. Полицейский участок Хиллфорда отразился в зеркале заднего вида и исчез. Справа проплыло бетонное здание почты. Сглотнув, Эшли поморщился от боли. "Комета" ехала по главной улице Хиллфорда – в сторону Френч-Крик. Эшли понимал, кого в нем увидел Ланд. Легкомысленного невита, который перебрал с наркотиками, и теперь, чтобы скрыть свой позор, пытается выставить всё в черном свете.

 "Может, так даже лучше, - отрешенно подумал Эшли. – Не придется выслушивать идиотские советы".

 Зеленая "комета" ехала по широкой трассе, пролегающей между лесистых холмов, тенистых долин и пастбищ. На холмах жались друг к другу клены, в долинах мерцали ручьи, за оградами пастбищ жевали траву лошади. Несколько раз Эшли замечал на обочине дороги полицейский автомобиль, рядом с которым скучал патрульный офицер. К счастью, ни один из них не остановил зеленую "комету" – Эшли не хотелось объяснять, почему он весь в синяках. Патрульные отреагировали бы точно так же, как Ланд.

 "Или даже хуже…" – мрачно подумал Эшли.

 Когда он вернулся в Френч-Крик, было почти два часа дня. У приземистого автовокзала из серого кирпича стояла пара зеленых автобусов, рядом с ними курили водители-векты в мятых кепках. На городской площади журчал фонтан – группа бронзовых рыб с острыми плавниками. У входа в старый кинотеатр пили пиво подростки в кожаных куртках и грубой обуви. Эшли проехал мимо храма лунаритов. За серебристой оградой цвела на храмовом холме белоснежная датура, на угловатом бетонном портале, ведущем в подземелье, мерцали над дверями стальные символы – пять фаз луны. Чуть дальше располагался уличный рынок. У входа лениво выжидал скупщик золота – об этом говорила картонная табличка, висящая у него на шее. По лабиринту палаток из пестрого брезента бродили горожане.  

 Секретарская работа не позволяла Эшли снимать квартиру в центре города. Он жил в одном из домов, построенных в начале века – дом находился на северной окраине Френч-Крик. Из двух окон своей квартиры Эшли видел пустырь, поросший пыреем и крапивой. Там выгуливали собак жители близлежащих домов, вечером срезали дорогу рабочие с промзоны, а по ночам жгли костер в железной бочке подростки, которые не могли найти себе занятия. 

 Эшли ехал по Карсон-лейн - узкой улице, сдавленной с обеих сторон зданиями в четыре этажа. Дома, разделенные лишь кустами шиповника и узкими тропинками, слабо отличались друг от друга: шершавый бетон, длинные ленты окон из голубых стеклоблоков, угловатые козырьки подъездов с квадратными колоннами. Эшли не бывал в этих домах, но знал, что в каждом из них по шестнадцать квартир, что в каждом из них нет лифта, что почтовые ящики в каждом доме висят на первом этаже, вплотную друг к другу. На перекрестке соседствовали продуктовый магазин и аптека. В конце улицы, которая оканчивалась тупиком, располагалась платная парковка.

 Дом, где проживал Эшли, находился справа от парковки. Это радовало его раньше, и уж точно радовало теперь – если бы он поселился возле перекрестка, ему пришлось бы почти пять минут идти домой пешком. За это время на него точно обратили бы внимание. 

 Парковку окружал забор из рабицы, с внутренней стороны к нему были примотаны проволокой куски фанеры и жести: некрашеные, покрытые шелухой краски, выцветшие от времени… Жильцы Карсон-лейн не хотели, чтобы на их машины глазели незнакомцы. Въезд на парковку преграждал шлагбаум, который поднимала, увидев знакомый номер, равнодушная векта – коренастая женщина с обветренным лицом, одетая в мешковатую униформу и мятое кепи.

 Так произошло и сейчас. Не выпуская изо рта сигарету, не обращая внимания на избитое лицо Эшли, она подняла полосатый шлагбаум. "Комета" медленно двинулась вглубь парковки, оставляя в глинистой почве следы шин. Под брезентовыми навесами клубился полумрак, тускло мерцали стекла чужих автомобилей. За пестрым забором тянулись к голубому небу клены.

 Припарковавшись на отведенном месте, в самом дальнем углу, Эшли откинулся на спинке кресла и обмяк. Выходить не хотелось. Хотелось лечь на заднее сиденье, свернуться в клубок и уснуть. Но оставаться здесь было нельзя. Набравшись смелости, Эшли вышел из машины и снова поднял воротник пальто. В кармане жалобно позвякивали ключи от квартиры.

 Когда Эшли обходил шлагбаум, векта посмотрела на него сквозь мутное стекло сторожки, но не изменилась в лице. Мысленно поблагодарив её за это, Эшли прошел мимо забора парковки, мимо кустов шиповника, набухших бледно-желтыми цветами. Крыльцо дома, где Эшли снимал квартиру, было совсем близко. На бетонных ступенях спал, свернувшись в клубок, полосатый кот. Бетонный козырек и квадратные колонны казались в свете дня слишком белыми, болезненно-яркими. На колоннах подергивались язычки объявлений – новых и выцветших, напечатанных и написанных от руки. Створка дверей из прозрачного пластика была прижата кирпичом, открывая взгляду прохладный зев подъезда.

 Оказавшись в тени козырька, Эшли с облегчением выдохнул. В прозрачном пластике двери отразился темный, деформированный силуэт. Его покрывали грубые надписи и рисунки, оставленные подростками – яркие штрихи маркеров, бледная сеть царапин. Болезненно поморщившись, Эшли скрылся в подъезде. Влево и вправо тянулись узкие коридоры. Свет, проникающий в них сквозь голубые стеклоблоки, мягко ложился на серые стены, исписанные маркером, и деревянные двери с номерами квартир. Под облупившейся серой краской виднелись слои предыдущих ремонтов – бежевый, зеленый, синий...

 Машинально вытянув из почтового ящика квитанцию, Эшли побрел к лестнице. Каблуки стучали по бетонным ступеням, порождая гулкое эхо. В углу лестничного пролета валялась сплющенная пивная банка, окруженная окурками. На железных перилах, ведущих к второму этажу, отсутствовал поручень. Эшли брел сквозь вязкий воздух, пахнущий кислым супом, сигаретным дымом и сыростью. В волнистом рельефе стеклоблоков мерцало солнце. На бетонном полу лежали хрупкие пятна голубоватого света. За стеной глухо бормотал телевизор.

 Оказавшись на третьем этаже, Эшли свернул налево. Первая же дверь, обитая вишневым дерматином, вела в его квартиру. Пальцы подрагивали. Вставив ключ в замок, Эшли ввалился внутрь. Он заперся, тихо лязгнул цепочкой на двери. Темноту тесного коридора слабо рассеивал бледный свет, проникающий сквозь мозаичное стекло кухонной двери. Пыльная тишина навалилась на Эшли, как неподъемный груз. Эшли обмяк и обессиленно сполз по стене на дверной коврик. Он сидел, скрючившись, обхватив себя руками, и не мог заплакать. Он устал. Ему хотелось спать.

 Эшли не знал, сколько прошло времени, прежде чем он заставил себя подняться. Он скользнул невидящим взглядом по зеркалу, висящему у входа, повесил на вешалку пальто. Снял исцарапанные ботинки, которые теперь можно было лишь вынести на помойку. В теле слабо пульсировала ноющая боль. Эшли шагнул вперед, свернул направо и оказался в тупике коридора. Дверь слева вела в спальню. Дверь напротив вела в ванную. Толкнув её всем своим весом, Эшли неуклюже исчез в темноте. Щелкнул выключатель. Зашуршала одежда, зашумела вода.

 Пока Эшли сидел в ванной, вода успела остыть. Из мыльной пены торчали содранные колени, липли к лицу влажные волосы. Возле стиральной машинки валялась на полу грязная одежда: рубашка, которую уже нельзя было отстирать, безнадежно испорченные брюки, темно-зеленая жилетка, испачканная землей…

 Нехотя зашевелившись, Эшли осторожно выбрался из ванной. Выдернув из слива пробку, он замотался в большое полотенце, как в плащ, и покинул ванную, оставляя на голубом кафеле влажные следы.

 Спальня встретила Эшли легким полумраком. Сквозь зеленые шторы слабо пробивался дневной свет, рассекая узкую кровать надвое тонкой золотистой полосой. Под клетчатым пледом слабо просматривались контуры подушки, будто в кровати Эшли, прячась от солнца, спал кто-то другой. На тумбочке светились фосфорные стрелки будильника.

 Неловко переступая, Эшли прошел к креслу, стоящему возле тумбочки, и осторожно забрался в него с ногами. Ему не хотелось вылезать из толстого, мягкого полотенца. В бок уперся деревянный подлокотник. Эшли бездумно смотрел перед собой, в темный экран пузатого телевизора у желтоватой стены. Там, в сером размытом мире стояло точно такое же кресло. В кресле сидел человек, замотавшийся в полотенце. Черты его лица были размыты.

 Тяжело вздохнув, Эшли выбрался из кресла. Ему нужно было решить хотя бы одну из возникших проблем. Пройдя в угол комнаты, где стоял рабочий стол с пишущей машинкой, Эшли снял трубку телефона и, вращая диск, набрал номер. Он собирался позвонить в офис мистера Кинкейда.

- Добрый день. Вы позвонили в агентство недвижимости "Кинкейд Пропертис". Чем могу помочь? – послышался в трубке знакомый голос.

 Сразу узнав Нору, Эшли облегченно вздохнул. Он догадывался, что Нора не рада временной работе секретаря, которую на неё повесили лишь из-за того, что она была невитом, но говорить с Норой было легче, чем с другими коллегами.

- Привет… - тихо сказал он в трубку.

- Эшли?.. – недоверчиво спросила Нора. – Эшли, это ты? Что случилось? Ты в порядке?

 Эшли замялся, не зная, что сказать. Всё было не в порядке. Но давать честный ответ ему не хотелось. Эшли понял, что ему следовало сначала подумать, а потом уже звонить.

- Меня ограбили. Я был ночью в полиции, утром был в больнице… - произнес он наконец.

- Ты был в больнице? Тебя избили?

- Да… - нехотя признался Эшли. – Но ничего не сломано. Вот только…

 В трубке послышался приглушенный голос мистера Кинкейда. Эшли не мог разобрать слов, но интонации выражали недовольство.

- …дай мне трубку. Эшли, какого черта ты не на работе? Нора ужасно варит кофе, - раздался грубоватый голос мистера Кинкейда.

 Эшли представил, как Нора молча, но выразительно закатывает глаза. Раньше это бы его рассмешило, но теперь он ничего не чувствовал. 

- Меня ограбили. Я был ночью в полиции, а утром был в больнице… - бездумно повторил Эшли выбранную версию. Он надеялся, что мистер Кинкейд не будет вытягивать из него подробности.

- Ты ранен? – спросил тот неожиданно серьезным тоном.

- Не особо. Переломов нет. Но лицо… - замялся Эшли. – У меня весь нос синий. И под глазом тоже…

 Повисла пауза. Эшли напряженно ждал ответа. Ему не хотелось, чтобы его уволили. Особенно из-за того, что произошло с ним вчера – это было бы слишком нелепо.   

 - Через неделю ты сможешь как-то всё это замазать? – спросил наконец  мистер Кинкейд.

 Эшли облегченно выдохнул:
- Конечно! Конечно, сэр… Недели более чем хватит.

- Но учти, что я засчитаю это как неделю из твоего отпуска, - строго добавил тот.

- Спасибо, сэр, - натянуто улыбнулся Эшли. – Я вернусь через неделю. Всё будет как раньше.

- До встречи в понедельник, Эшли. Будь осторожен, - сказал напоследок мистер Кинкейд.

 Впервые за последние сутки Эшли испытал что-то, похожее на радость. Его не уволили, не стали расспрашивать о случившемся, не уличили во лжи. Эшли не ожидал от мистера Кинкейда такого сочувствия – это было ново, но приятно.

- Значит, я застряла тут на всю неделю? – спросила Нора.

- Выходит, что да… - пристыженно ответил Эшли. – Извини. Я не знал, что всё так повернется…

- Не извиняйся. Сиди дома и выздоравливай. Но с тебя торт. Это не работа, а кошмар.

- Само собой. Клубничный торт, - виновато улыбнулся Эшли.

- Я зайду к тебе завтра, если ты не против. Принесу фруктов.

- Конечно, заходи, - согласился Эшли, поежившись. Ему не хотелось ни с кем видеться, но отказывать Норе не хотелось еще сильнее.

- Мне пора. Опять кто-то идет. До завтра, Эшли.

- Пока… - тихо ответил он. Холодно потянулись друг за другом гудки.   

 Эшли осторожно положил трубку. Его вновь окружало безмолвие. В квартире никого не было. Утомленно потерев лицо рукой, Эшли подошел к кровати. Вытянув из-под неё встроенный ящик, Эшли достал оттуда чистую пижаму – тонкую, мягкую, бледно-серого цвета. Раньше ему не нравилось, что пижама сидит на нем мешковато, но теперь это его устраивало. Закинув влажное полотенце на плечо, Эшли побрел в ванную. Во рту до сих пор оставался маслянистый, кисловатый привкус. Нужно было почистить зубы.

 Эшли машинально двигал щеткой, не глядя в зеркало. Он пытался думать о чем-то отвлеченном, но вместо этого лишь смотрел в темный слив раковины. Зубная паста пенилась, капала на грязноватый фаянс, стекала в темноту. Полость рта наполнилась мятным холодом. Прополоскав рот, Эшли вытер лицо полотенцем и увидел в зеркале себя. Неряшливо свисали чуть влажные волосы, веки опухли и покраснели. По отекшему носу расползся темно-фиолетовый синяк, тонкой дугой уходящий под глаз. Такой же синяк, похожий на чернильную кляксу, касался распухшей нижней губы с коростой трещины. Эшли запоздало понял, что теперь он не сможет вступить в брак. Даже если брак состоится, его будут попрекать прошлым – именно это произошло с Уиллоу Офи.

 "Лучше одному, чем так", - отрешенно подумал Эшли.

 Вернувшись в спальню, он стянул с кровати плед и забрался под одеяло. Свернулся в комок, прикрыв голову подушкой. Стало темно. Эшли лежал с закрытыми глазами и слушал тихий гул собственной крови. Боль пронзала тело, но быстро успокаивалась. Мысли тяжело ворочались в голове. Колко поблескивали звезды, шуршала холодная трава. Лунный свет неподвижно лежал на кафеле ванной, серебрился в воде. На краю бледно-голубого полотенца темнело пятно крови размером с монету.